Воркута: город, из которого не возвращались

После похода по Приполярному Уралу хотелось заглянуть в Воркуту, самый быстро вымирающий город России и место гибели одного из моих репрессированных родственников. Воркута — город вечной мерзлоты, тундры и болот, страшных морозов и страшной истории, город приятных людей и беспросветной серости, знаменитых на весь мир шахт и не менее знаменитого отделения ГУЛАГа, город полярного дня и полярной ночи, в который нет автодорог, но из которого можно доехать до Карского моря, читай — до Северного Ледовитого океана. В Воркуте у меня бесконечно болела голова, но я гуляла, гуляла, гуляла, потому что два дня на выяснение всего того, что я хотела узнать, это очень мало. А узнала я многое...

Отморозко. Вот так

У меня есть очень дурацкая привычка: не выяснять заранее ничего о регионе "высадки". Не совсем даже привычка, а просто — не интересно. А вот, потоптавшись на какой-то земле, я начинаю ею очень интересоваться. Знала, что с Воркутой будет так же, поэтому не готовилась, а просто взяла билет в сидячий вагон от Инты, где закончился наш поход, до Воркуты, конечной станции поезда Москва-Воркута, да и вообще конечной станции во многих смыслах. Ехать почти 7 часов, сидячий вагон поезда дальнего следования — что-то вроде местной дальней электрички. Дороги от Сосногорска на Север нет, то есть все лагерные места от Инты до Воркуты доступны только на поезде. На нём и продукты возят, и посылки с маркетплейсов, и автомобили, и технику для шахт — всё в этой части Урала завязано на железную дорогу.

Дорога на шахту в районе Рудника

Приведу свои путевые заметки, которые всегда веду в дороге.

"28 августа 2026. Вчера была снежная пурга в нацпарке Югыд-Ва, а сейчас — тёплая очень Полярного Урала близ Воркуты. Еду в сидячем вагоне поезда Москва-Воркута, который прицепили к составу то ли в районе Печоры, то ли в Сосногорске. Похоже, это местная электричка: много мелких станций без признаков жилья и сотовой связи, дурно пахнущие вахтовики с типичным, похожим на истерическое блеяние громким смехом, входят и выходят через несколько станций. Их сменяют люди в яркой форме железнодорожников, а бореальные леса за окном всё больше редеют, уступая место кустарничковым тундрам и болотам до горизонта. На границе видимости тянется цепь Уральских гор. Погода каждый час скачет от мягкого солнца к серому беспросветью дождя и обратно, как и весь прошедший поход. Кажется, в этом регионе нет ничего стабильного."

Шахта посреди тундры, вроде Комсомольская (но это не точно)

"Можно ли генетически любить Север, потому что твоих предков гнали сюда с XVII века, и их глаза бесконечно смотрели на тундру? Вряд ли, это попахивает ламаркизмом. Наверное, я просто генетически предпочитаю огромные пространства и минимум людей."

Центр Воркуты во время главного праздника, Дня шахтёра

"Заходят новые люди и здороваются с уже сидящими.Тащат грибы, обсуждают, сколько у кого вёдер белых.Тётка едет из Печоры с двумя коробами, дед выспрашивает, почём будет продавать. В вагоне запах сивухи от вахтовиков сменяется терпким ароматов вымокшей под дождём одежды."

Коротышка Ленин в Северном

"Когда еду куда-то одна, всё так остро врезается в память... Река с серыми каменистыми берегами, широкая, низкоберёгая, северная. Особенный цвет негреющего солнца. Сожранные морщинами серые лица мужчин в одинаковых кепках. Округлые, короткостриженные женщины в безвкусных одеждах. Яркий локомотив поезда, который контрастно выделяется на фоне выцветшего в жёлтое редколесья, когда железная дорога круто поворачивает. Домиков за окнами давным-давно нет, а пробитые в тундре колеи тянутся все стороны и видны до горизонта. Рыбаки на полустанках. Снова железнодорожники и резкие запахи. Круглая грибница флиртует с дедом-грибником, как заправская сердцеедка из сериалов."

Внутри кафе "Секрет"

Погода выдалась хорошая, днём около 7-9 градусов, ночью около нуля. На вокзале меня встретил Андрей из фирмы "Берлога", которая занимается сдачей в аренду гостям города квартир. Такси в обычном смысле в Воркуте нет, только что-то вроде таксокаршеринга через приложение, поэтому мне проще было заплатить 300 руб за трансфер арендодателю и сразу оказаться в квартире. Я сняла однушку в центре на Ленина, 58А за 1700 руб/сутки. Справедливости ради, провела я там намного больше суток, но доплаты с меня не взяли почему-то, ещё и обратно на поезд довезли бесплатно. Квартира была с хорошими отзывами, но по факту оказалась уставшей хатой с допотопным ремонтом, что меня отнюдь не смутило, потому что к люксу в Воркуте я и не готовилась. Пластиковых окон в Воркуте вообще крайне мало, поэтому давно забытые деревянные окна в квартире открыла не с первой попытки, а открыть их было надо, так как со вчерашнего дня в Воркуте дали горячую воду, а значит и отопление автоматически. Летом город живёт без того и другого два месяца. Заправила стиралку вонючими походными шмотками, отмыла треккинговые ботинки, развесила мокрую с похода снарягу, помылась, надела чистое и отправилась гулять. В пуховой куртке и зимней шапке. В конце августа.

Типичная для ветреных регионов архитектура

Меня интересовал посёлок Рудник (ударение на первый слог в местном диалекте). Успела вычитать, что с него начиналась Воркута, точнее именно этот посёлок построили первые прибывшие в Воркутлаг зэки в 1931 году. Сейчас это полностью заброшенный микрорайон на другом берегу реки Воркуты от основного массива города. К нему ведёт подвесной мост, который официально закрыт из-за аварийности, но на деле по нему гуляет и стар, и млад и никто никого не ловит. Через Рудник тянется одноколейка от Воркутинской шахты. Колоритно звучит гудок поезда, который как раз в момент моего перехода через мост тащит с шахты уголь. Гудок долго эхом раскатывается над рекой, а я так впечатлена эффектом, что забываю заснять это на видео.

Микрорайон Рудник, вид с противоположного берега реки Воркуты

Немного истории. Река Воркута на языке коми, коренного живущего тут поныне народа, означает что-то вроде "богатая медведями". Медведей современные местные в окрестностях не видели никогда, но гугл предупреждает, что со стороны заброшенного микрорайона Рудник в город заходят дикие звери. Верю местным, но фальшфейер с собой.

"Живая" Воркута на другом берегу и недостроенные здания Рудника на этом

В 1938 году, уже после того, как геологи подтвердили огромные залежи каменного угля во всём Печорском бассейне, здесь основали Воркутлаг — один из самых масштабных и жутких исправительно-трудовых лагерей имени великого вождя народов. Лагерь просуществовал до 1960-х годов, успев завалить тундру десятками тысяч безымянных трупов. Дикие погодные условия Заполярья, труд в угольных шахтах, недостаточное питание и неизменно скотское отношение лагерного начальства массово губили людей, но им на смену ехали эшелоны новых рабочих рук по открытой в 1941 году железной дороге. С тех пор других дорог в регионе не построили.

Аварийный подвесной мост

Сейчас это звучит скучно и избито: десятки тысяч погибших на каторге людей, голод, холод, невозможность уехать из Воркуты даже после исполнения срока заключения, расстрелы, например, знаменитый расстрел после не менее знаменитого лагерного бунта лета 1953 года. Такие вещи ни у кого не вызывают эмоций, пока читаешь это на экране смартфона. А потом выходишь в тундру, где дует холодный, но ещё летний ветерок, под красивые кучевые облака, смотришь на разрушенные временем постройки посёлка Рудник и представляешь, что скоро наступит зима... Где-то тут стоял родной дядя моего дедушки, но вряд ли видел ту же почти идиллическую картину, что и я, вряд ли ему было тепло и спокойно. Ему было 29 лет, когда работа и голод его доконали, в тёмном октябре 1943 года. Его бросили в болотистую землю тундры с вечной мерзлотой и кое-как засыпали, поставив столбик с номером заключённого. Я стою перед тем местом, где его, скорее всего, захоронили. Это просто тундра, ни столбиков, ни могильных холмиков — ничего. Просто тундра, удобренная человеческими останками.

Сталинки напротив Дворцы шахтёров

Информацию о приговоре и смерти Александра Павловича Морина я нашла в интернетах в многотомном мартирологе «Покаяние: Коми республиканский мартиролог жертв политических репрессий. Возвращенные имена: Список жертв», в томе 8. Больше никто, нигде и никогда о нём не напишет, этот текст — почти единственное свидетельство его существования. Он погиб молодым, семья до смерти боялась что-то о нём узнавать, потому что двое репрессированных в роду — уже большая нагрузка для оставшихся в живых, вся семья была под подозрением. Его старший брат, мой прадед Василий, вопреки Советам выжил на строительстве канала им.Москвы, но за всю жизнь никому ни слова не рассказал о том времени, а умер скоро — в разбомблённом немцами госпитале под Воронежем в 1942 г. До моих изысканий родственники Александра (почему-то уверена, что все, кроме прадеда...) считали, что он отбыл срок и остался жить в Воркуте, завёл семью, etc. Понимаю, что родным проще было считать, что он жив и не один. Но нет. Он был младшим ребёнком в большой старообрядческой семье ломового грузчика Павла Морина, родился в 1914 году. Дома его звали Лесушей. В 1936 году его, студента, забрали прямо из Горьковского Политеха (тогда — ГИИ), приговорили к 3 годам всего через 10 дней после ареста, потом продлили арест до 8, но их он уже не прожил. У него были слабые лёгкие, туберкулёз. Не самый лучший кадр для угольных шахт на Крайнем Севере, он оказался слабее брата. Политический, осуждён по статье КРТД (контрреволюционная троцкистская деятельность). После его ареста в дом пришли НКВДшники, выгребли все книги из большой семейной библиотеки, даже труды Ленина, свалили на задах и запалили костёр. Моему дедушке было 9 лет. Он всегда помнил место, где горела семейная библиотека.

Примерные координаты лагерных захоронений 1943 года

Только там, в холодной тундре Заполярья, я смогла окончательно сформулировать своё отношение к дилемме "великие достижения коммунизма ценой миллионов жертв" VS "государство для людей, величие и прочие комплексы — для истории". Не то чтобы я когда-то сомневалась, какую сторону выбрать, но не задумывалась буквально, почему "достижения" не стоят жизни людей. Ненавижу предлог "зато". Когда говорят, что, мол, много народу погубили, зато какую страну построили, как удобно стало жить, жить стало веселее!  Выходит, что говорящий, который, например, сплавал на выходных на пароходике от Речного вокзала в Москве до Углича с семьёй и показал деткам великую русскую реку, спокойно относится к тому, что на строительстве Канала им.Москвы погибли почти 23 000 человек. Зато какую речную артерию построили, амбициозно, грандиозно, весь мир удивлён, никто такого не делал в кратчайшие сроки! Не это ли великое достижение?! Так он говорит детям, которые по счастливой случайности родились чуть позже, чем реабилитированный посмертно Лесуша. Просто сейчас государству не хочется построить новый Беломорканал или разработать новый арктический угольный бассейн. Но есть ли гарантия, что новая великая стройка (или другое государственное мероприятие) не будет задумана, когда эти самые детки подрастут и станут способны копать, долбить, таскать, стрелять? Для кого тогда эта "великая страна", если рабом-смертником может почти рандомно стать любой гражданин? Когда говорят "мы победили", "мы построили", "мы стали первыми в северных морях", хочется спросить: а точно ли вы? Вы всего лишь временно пользуетесь тем, что сделали невинно осуждённые, пытаемые, истязаемые люди, ну или добровольцы, вынужденные спасать родных ценой собственных жизней. Лишь по счастливой случайности — это не были вы! Многие из тех узников не успели завести детей, поэтому нет, не вы построили и стали первыми, а те, кого исключили из эволюции, а вы лишь паразитируете на плодах их кровавого пота с бравурными лозунгами, пытаясь забыть их боль и унижение, чтобы наслаждаться жизнью без оглядки. Везде и всюду человек таков: стоит на горе трупов и радуется, что ему с этой горы дальше видно, чем соседу. Считать, что "великие достижения коммунизма" стоили жертв, равносильно тому, чтобы топтать чужие черепа, потому что на них удобно стоять. Топтать и смеяться, потому что всё равно, на чём стоишь, — на трупах или на холме, усеянном розами. Нет, я всё-таки не могу выразить своё отношение к таким людям и обозначенной дилемме даже очень большим количеством слов. Я просто хочу плюнуть в их лица примитивных человекообразных.

Улица Ленина

Отвлеклась. Нахлынуло, знаете ли. Стояла там, на шпалах угольной одноколейки Рудника, и вдруг так разболелась голова, что выть хочется. Обезболы не помогли. Хотелось сигануть в первый попавшийся поезд и бежать отсюда подальше, но по этой дороге ходят только угольщики, а пассажирский поезд на Москву на другом берегу и только завтра: железную дорогу ремонтируют, поэтому поезда сейчас идут не каждый день. Позвонила ребятам, которые сдали мне квартиру, и напросилась на завтра прокатиться с ними по Воркутинскому кольцу. Всё лучше, чем стоять в этой точке невозврата, с которой открывается вид одновременно и в голую тундру, и на обитаемый серый квартал на другом берегу, и на заросшие кустами пустые здания Рудника, и на разодранные стены огромной неработающей ТЭЦ, и на ржавые опоры доживающего свой век подвесного моста.

Жилой квартал

Несмотря на головную боль, ещё погуляла по живой части города. Дома почему-то не красятся в весёлые тона и не разрисовываются муралами, как в других северных регионах. Часть квартир явно не обитаема: пыльные окна, частично разбитые и закрытые фанерой, ни следа занавесок и вообще чего-то домашнего уютного. По фасадам домов тянутся мрачные тёмные подтёки, крашеные фасады давным-давно облупились. Под балконами пятиэтажек кое-где стоят сварные подпорки или висят предупреждения "Не ходить под балконами, опасно". Почти нет лоджий. Козырьки подъездов безбожно осыпаются. Во многих местах — выцветшие вывески магазинов, обещающих то уютную мебель, то автозапчасти, то книги для детей, но окна забиты, на дверях давнишние замки, ни одного объявления об аренде помещений. Кое-где стоят брошенные киоски, недостроенные торговые павильоны, завалившиеся на бок автобусные остановки. Только бесконечные "Магниты" и пункты выдачи заказов маркетплейсов хоть как-то оживляют ландшафт яркими красками. Есть ещё сеть неплохих кулинарий "Поварёшка" и немногочисленные (?!) пивные магазинчики. Остальные магазины, по моим ощущениям, сосредоточились в нескольких торговых центрах в районе улицы Ленина. Ни одного дома, построенного после развала СССР. Ни одного.

Воркуты спасает балконы

Цены на продукты московские, разве что молочка подороже, зато много вкусных вятских продуктов. В обшарпанных дворах носятся на велосипедах дети, по тротуарам группами без взрослых гуляет малышня. После 17.00 на улицах появляется неожиданно много людей, а ближе к вечеру — ещё и  тонированных машин с мощными сабвуферами, оглашающими город басами дешёвой российской эстрады и "рэпа" и нарочито медленно ползущими по центральным улицам с открытыми окнами. Ну хоть в этом Воркута живёт обычной провинциальной жизнью...

Один из немногих муралов

В одной из панельных пятиэтажек первый этаж занят Краеведческим музеем. Захожу туда, меня встречает тётушка с типично экскурсоводческими интонациями, показывает двери в залы музея и туалет. В честь главного праздника Воркуты, Дня шахтёра, вход бесплатный. Думаю найти в музее что-то о Воркутлаге, порасспрашивать работников об архивах, о точном месте захоронений, но... Из дорожных заметок:

Жилой квартал

"В Краеведческом музее ГУЛАГовская история региона отсутствует. Есть зал про добычу угля, немного о животном мире с советскими чучелами медведя, волка, росомахи, птиц, зал об освоении Печорского угольного бассейна, целый зал славы воркутинского мэра 90-х откровенно уголовного вида. И ни слова о ГУЛАГе. Только позитив, слава бойцам угольного фронта, слава мэру, "ВоркутаУглю", ветеранам ВОВ, конечно. Бюстики Сталина и Ленина. Как в китайской присказке: ничего, совсем ничего не происходило на площади Тяньаньмэн."

"Сталинки" посёлка Комсомольский

На другой день в 10 утра Сергей и Андрей, предложившие мне экскурсию по воркутинскому кольцу за 5 000 руб, уже ждут у подъезда на новеньком "китайце". К слову, дорог до Воркуты нет, поэтому автомобили сюда доставляют на платформе поезда из Сосногорска, куда машины доезжают своим ходом. Стоит такая доставка сейчас 60 000 руб. Больно, дорого, но воркутинцы покупают, потому что без вариантов. Зато квартиры здесь стоят, как сумочка Hermes, тысяч 200-500 за двушку, и коммуналка для Севера адекватная — около 6-8 тысяч за ту же двушку. Местные, кто тут родился или прожил долго, считают Воркуту прекрасным местом, уезжать даже не думают, надеются на денежные вливания то ли в связи с развитием Севморпути, то ли в связи с усилением погранзоны. У них глаз не дёргается при виде обшарпанного родного города так, как он дёргается у приезжего, который не видит ничего кроме разрухи. Ребята верят в светлое будущее, никто им не судья.

Монументальная схема автобусных маршрутов Воркутинского кольца

Воркута — агломерация из собственно города и нескольких окружающих посёлков, построенных для шахтёров при шахтах. То есть в паспорте в графе прописки у жителей, например, Северного, написано: город Воркута, пос.Северный. В 80-90-е годы в объединении "ВоркутаУголь" функционировало 13 шахт, сейчас осталось 4, причём одну закроют в ближайшее время. Поэтому и посёлки повымерли. Некоторые, как Комсомольский или Юршор, вымерли полностью, некоторые, как Северный или Воргашор, из последних сил держатся, чтобы их не переселили в Воркуту в рамках укрупнения. Сейчас во всей агломерации проживает чуть больше 66 000 человек, хотя в 80-е годы тут насчитывалось больше 200 000 жителей, но работы нет, шахты закрываются, уголь по понятным причинам больше не идёт напрямую в Европу, а одна СеверСталь и череповецкие заводы много угля не требуют. Город считается самым быстро вымирающим городом России.

Печальный Дворец культуры в Юршоре

Из заметок:

"Вчера Воркута оставила смешанное чувство. Казалось, что в городе нет жизни, всё пропитано болью и предсмертными криками узников ГУЛАГа, что Север гонит людей, осыпая фасады их жилищ, корёжа дороги вспучиваниями вечной мерзлоты. Но после почти 12 часов сна голова болеть перестала. Поехали по Воркутинскому кольцу. После него Воркута показалась центром мира! В посёлках мрачнее. В Заполярном, например, живут последние две семьи. В Комсомольском — никого. Сфоткалась на остове балкона второго этажа. Там всё мертво, только таблички с номерами домов новые. Ребята считают, что это знак: как только в России начнётся жопа, сюда разом переселят множество людей, ведь все коммуникации не уничтожены, а законсервированы. Тут — хоба! — за несколько месяцев всё восстановят, и будет жизнь с её насущным хлебом, с забывчивостью дня... Фантазии мои ведут куда-то не туда: в каком случае здесь снова возродится жизнь? Когда люди поедут сюда, то своей ли волей?..."

Этот дом недавно называли улыбающимся, но улыбка сломалась

"В Воргашоре и Северном жизнь теплится на грани. Жители отказались переселяться, держатся за малую родину. Воргашор сер и печален, а вот Северный — место симпатичное. Жаль, что выжили только "панельки", но двухэтажные "сталинки" интересной архитектуры, хотя и пустые и полуразваленные, до сих пор создают атмосферу уютного семейного какого-то городка. На углу стоящего среди развалин Дворца культуры, обшарпанного, еле живого, обитаемого только в нескольких кабинетах, — камера видеонаблюдения. Цивилизация идёт странными путями."

Когда-то уютный квартал посёлка Северного

"На шахтах, по данным ребят, занято порядка 2500 человек, хотя они же говорят, что в добыче занято 60% населения Воркуты, ещё 15% — вояки и погранцы. Циферки не сходятся. Говорят, что в районе функционирует сразу несколько погранпунктов."

Знаменитое бывшее кафе в пос.Комсомольский, где убили местного авторитета

"В посёлках и около них невероятно тихо. У инсталляции "Миру — Мир!" тётки собирают на тундре ягоды, а мужики точат лясы, стоя вокруг допотопного мотоцикла. Тихо до звона в ушах. А вокруг на равном удалении посреди тундры дымят оставшиеся в живых шахты. Машины ездят по Воркутинскому кольцу туда-сюда с не понятной стороннему наблюдателю целью, заезжают в мёртвые посёлки, тусят около обрушившегося Дома культуры, от которого остался один красивый фасад с полуколоннами. Дороги в посёлках грунтовые, зимой их зачем-то чистят, а по Кольцу лежит асфальт волнами, едешь, как по морю в шторм. И асфальт этот напоминает сыр Маасдам."

Ветер гуляет по улицам Комсомольского

"Погода на удивление хорошая, и видно далеко в тундру. Но, боже мой, почему всё так серо?! Россия для грустных? Или рука не поднимается добавить ярких красок местам массовых убийств? Недалеко от посёлка Юршор — кладбище 53 расстрелянных 1 августа 1953 года бунтарей. Литовцы, эстонцы, немцы, украинцы, парочка русских... Тогда после смерти Сталина заключённые ждали амнистии, но выпустили только уголовных. В Воркутлаге политические не вынесли, терять было нечего... Стоит памятник с надписью на литовском. Говорят, раньше был украинский крест, но его недавно сломали. Удивительно, как люди мстят сами не знают, за что, людям, которых давно нет. На могилках стоят кресты, на них — номера заключённых, к которым почти везде присовокуплены таблички с именами. Понятно, что кто-то занимался восстановлением имён, ведь хоронили только с номером. Но остались и безымянные кресты, например, А 80. Кем ты был? Какой национальности? За что осуждён? Почему тебя никто не искал, чтобы написать на кресте твоё имя?"

Таблички мемориального кладбища расстрелянных в 1953 году

"После возвращения в Воркуту город представился оживлённым, населённым, настоящим. Ребята показали мне источник сероводородных вод в канаве посреди города. Местные набирают тут ледяную минералку. Мне показалось странным, что такая вода существует в регионе без активного вулканизма, я привыкла к горячим источникам Камчатки и аж выплюнула эту субкриогенную жидкость от неожиданности. Вода температурой 1-4 градуса не замерзает зимой из-за высокой минерализации. Да, так тоже бывает, Тань, прикинь!"

Минеральный источник сероводородных вод в Воркуте

Местные не уезжают отсюда ещё и из-за здоровья. Говорят, тут очень разреженный воздух, мало кислорода. Я не проверяла. К 40 годам у многих развивается гипертония. Те, кто потом уезжает "в Россию", как тут говорят, через полтора-два года заканчиваются. Встретила позже в поезде женщину, которая регулярно ездит из Воркуты в Москву, чтобы помочь дочери в уходе за внуком. Москва, говорит, яркая, интересная, скучаешь иногда по ней, но жить здесь — нетушки, в Воркуте лучше, спокойнее, роднее. Хотя там нет дач, огородов, ничего не растёт. Есть только квартира и несколько квадратных километров заасфальтированной тундры. Частных домов нет, не отопить. "Северный поток" проходит через всю агломерацию, но в домах газа нет. Недавно одну ТЭЦ перевели на газ, построили "газовый городок" для сотрудников рядом с закрытым Октябрьским, и всё. В газовой стране в городе на газопроводе... Умом Россию не понять (...) В Россию можно только верить.

Бывший спортивный комплекс

В общем, за два дня впечатления от Воркуты побывали на разных полюсах — от оторопелого ужаса и желания бежать до лёгкой грусти по несбыточному раю в Заполярье. Тут могут жить коми и ханты, пасти своих оленей, как века назад, а западному человеку с его городами тут не место. Для меня этот регион останется не символом стахановского движения и передовой угледобычи, а ледяной тюрьмой сумасшедшего людоеда, который мечтал сделать бездушные машины из живых людей. Машины ломались, умирали, засеивали своими трупами тундру. Этого пятна не смыть, как ни прячь архивы. Или смыть?.. Работница музея на вопрос "А где же история Воркутлага?" пожала плечами и ответила равнодушно: "Так вон в том зале есть". Что там есть? А ничего, кроме сухой информации о том, что первый посёлок Рудник построен зэками. Тётке плевать или она устала от таких вопросов от приезжих? Интересно, для неё тоже просто нет этой истории? Как легко, оказывается, стирается память. Я читала об этом в книжках, но не думала, что однажды увижу своими глазами.

Миру — мир в воркутинских тундрах